Действия и техники

Содержание жалоб протагониста может быть выражено в форме боли и страха, смущения и беспокойства, трудных дилемм и чувства несостоятельности, или фантазий и искаженных представлений. Независимо от того, как описываются жалобы, метод клинических ролевых игр всегда рассматривает их в сценической форме. К сожалению, язык, используемый для процесса перевода содержания жалобы в событие, еще не оформился окончательно. Иногда в литературе встречаются такие определения, как действия ролевых игр, описание посредством ролевых игр, поведение, разыгрывание, игра (Блатнер, 1973) или просто техника ролевых игр. Наиболее часто, однако, употребляются выражения "действие" и "техника". Существует в действительности разница между этими двумя терминами или они взаимозаменяемы? Не исключено, что неточность в назывании это не более как семантическая вольность. Но вполне вероятно, и мне кажется, так оно и есть, это отражает глубокую путаницу в вопросе о том, что является техникой ролевых игр. Интересно отметить, что эта путаница не затрагивает базовые техники. Их всегда обозначают словом "техники", а не "действия". Путаница наблюдается лишь в системе категорий ситуационных техник.

Приводимые далее примеры свидетельствуют о необходимости ввести четкие категории в сферу ситуационных техник. Представим гипотетический случай: женщина-протагонист обратилась с проблемой, она ощущает вину за то, как она исполняет свои материнские обязанности. Перевод этой проблемы на язык изображения ролевыми играми зависит от ведущего. Предлагается четыре варианта. Первый: ведущий в нашей гипотетической ситуации просит протагониста вспомнить типичную ситуацию, когда женщина ощутила свою вину. Протагонист называет недавний разговор с мужем. По просьбе ведущего протагонист организует сцену и начинает разыгрывать ее, привлекая к участию вспомогательное лицо — члена группы, представляющего ее мужа. Второй ведущий может попросить протагониста показать группе те роли, с которыми женщине труднее всего справляться. Протагонист перечисляет разные материнские обязанности и выделяет одну или две причиняющее ей наибольшее беспокойство. Последующая сцена представляет собой встречу протагониста с каждой из названных обязанностей, которые персонифицируются вспомогательными лицами. Третий ведущий может подойти к этой же теме совершенно иным путем. Он помещает протагониста в воображаемый зал суда. Там женщина должна встретиться с судьей, присяжными, прокурором (представленными вспомогательными лицами), и ее обвиняют в пренебрежении рядом материнских обязанностей.

Обратимся к четвертому воображаемому ведущему. Он оказался в интересной ситуации. Прежде чем он сумел организовать сцену, протагонист, уже знакомый с клиническими ролевыми играми, взял инициативу в свои руки.

Протагонист. Думаю, тебе бы хотелось, чтобы я изобразила все это посредством ролевых игр?

Ведущий   (улыбаясь). Да, пожалуй. Хотелось бы наверняка.

Протагонист. Что ж, давай я покажу тебе и группе, откуда у меня берется это чувство вины. Вот кухня. (Берет пару стульев и организует кухню.) Я стою вот здесь, рядом с раковиной, и входит моя дочь. (Поворачиваясь к группе.) Линда, не могла бы ты подойти и помочь мне? Ты будешь моей дочкой.

Протагонист разыгрывает ситуацию с дочерью, изображаемой вспомогательным лицом.

Теперь ответим на вопрос, какой из четырех приведенных примеров может быть обозначен как "техника" и какой как "действие"? Если задать этот вопрос большой группе экспертов по ролевым играм, то выяснится, что из данных четырех примеров одни легче поддаются категоризации, чем другие.

Может вызвать разногласия категоризация первого случая, некоторые назовут его техникой, некоторые — действием. По поводу второго и третьего случаев больше единодушия. Эксперты назовут второй случай техникой, причем вариацией техники "барьер", а третий случай — техникой "суда".

На чем основана проблема категоризации первого примера в нашей иллюстрации? Можно предположить, что основанием для отнесения его к разряду техник служит имеющееся свидетельство о том, что у ведущего был заранее подготовленный сценарий. В то же время протагонист спонтанно разыграл нечто, что может быть определено как действие. Таким образом, имеется нечто среднее между техникой и действием. Четвертый пример должен рассматриваться как действие. Не могут считаться критериями, ибо сами трудноопределимы, такие утверждения, как "тот, кто начал сцену" и "степень спланированности сценария". Думаю, что основанием разграничения техник и действий должно служить нечто другое.

Я предлагаю следующий очень простой подход. Он исходит из предпосылки, что техники ролевой игры — это терапевтические способы трансформации содержания, описанного в абстрактной форме, в конкретные инсценировки. Эти преобразования и есть техники, независимо от того, кто и как их ввел в сцену. Каждое изображение, описание, представленное в курсе сеанса клинических ролевых игр, является техникой или набором техник. Существуют лишь две категории техник: базовые (подразделяющиеся на специальные и общие) и ситуационные. На мой взгляд, между терминами "техники" и "действия" нет противоречия. Чтобы быть точным, действие — это выражение, указывающее на то, что тема конкретно представлена, а не описана словами. Техника — специальная форма, которую принимает представление темы.