Сообщение об ошибке

  • User warning: The following module is missing from the file system: file_entity. For information about how to fix this, see the documentation page. in _drupal_trigger_error_with_delayed_logging() (line 1138 of /var/www/romek/data/www/psychodrama.ru/includes/bootstrap.inc).
  • User warning: The following module is missing from the file system: metatag. For information about how to fix this, see the documentation page. in _drupal_trigger_error_with_delayed_logging() (line 1138 of /var/www/romek/data/www/psychodrama.ru/includes/bootstrap.inc).

Я.Л. Морено: Обращение к Спартаку (1919)

Перевод и комментарии: Роман Золотовицкий

Якоб Леви Морено (1889 - 1974) - знаменитый философ, психотерапевт и социальный терапевт, родоначальник социометрии и социометрической школы, создатель групповой психотерапии и теории ролей, а также психодрамы - психотерапевтической школы, не похожей ни на какую другую, использующей в свой работе театр импровизации (театр спонтанности). Морено существенно повлиял также на искусство, театр, культурологию и искусствоведение, он создал первый в мире театр импровизации в Вене в 1922.

Его социально философская система в своем практическом аспекте триедина: социометрия, психодрама и групповая моренотерапия (как ее теперь называют чтобы отличить от всех других видов групповой психотерапии, которые появились позже). Теоретической ее основой является социономия, основные части которой - социогенетика и социодинамика изучают неравномерность развития общества и социальной реальности, неравенство социальных ролей и социальных статусов и многое другое.

Многие понятия, имеющие сейчас широкое хождение: малая группа, социальный атом, социальная смерть, спонтанный выбор, мера общения (это и есть наиболее точный перевод понятия "социометрия"), групповой катарсис, теле-отношения и др. предложены Морено. Именно он создал социальную антропологию активного Человека, теорию спонтанности - креативности - культурного консерва и создал философию Встречи, то есть Встречи с Другим, повлиявшую на М. Бубера.

В его экспрессионистских венских журналах печатались начинающие Франц Кафка, Мартин Бубер, Генрих Манн, Френсис Джемс, Эрнст Блох, Поль Клодель и др. Он учился у Фрейда, но создал совершенно противоположный метод в психотерапии - метод действия. Он глубоко изучил социальную философию и социологию, но создал совершенно особую методологию всей социальной науки, близкую разве только к неокантианцам Баденской школы (например к Г. Риккерту).

Он впитал многое у Кьеркегора, Ницше и Достоевского, но создал удивительно светлый и в то же реалистичный философско-социальный метод. Морено до своего переезда в Америку в 1925 году выражал свою философию в художественной форме: это были эссе, сборники стихов (например "Завещание отца", "Приглашение ко Встрече"), эстетические и социальные драмы в духе экспрессионизма.

Тогда еще не была создана концепция социодинамики, но Морено уже был убежден, что изначальное неравенство людей неустранимо в каждой отдельно взятой ситуации и социометрический эксперимент неизменно это показывает снова и снова даже если в группу добавляются незнакомые люди, что объясняется цепным или сетевым эффектом. В любой социальной системе социодинамический эффект действующий в самых разных сферах и, в частности, Морено доказал, что закон прибавочной стоимости Маркса - частный случай социодинамического закона, проявляющийся в экономической сфере.

В силу всемирной известности марксова закона Морено сформулировал социодинамический закон в том числе и терминах Маркса: "Социодинамический эффект, производимый людьми (Человечеством), равен силе притяжения между отдельными индивидами, умноженной на число индивидов" (в одной отдельно взятой интеракции). Поэтому нельзя "вылечить" общество только экономическими или чисто политическими методами, поскольку всегда, в любом классе, нации, стране, профессиональной группе есть так называемый "социометрический пролетариат" - страдающие от любой формы социальной, экономической, психологической, духовной нищеты (в предлагаемом читателю эссе они названы "загнанная дичь"). Это изгои и изолированные, раз за разом оказывающиеся в такой роли.

Как знакомо это члену советского коллектива! Но поражает участившееся число случаев самоубийства в современном демократическом обществе на Западе от моббинга - относительного нового явления, когда по мотивам, не связанным с основной деятельностью кто-то (чаще новичок или иностранец) подвергается постоянному третированию и угнетению в коллективе. Самым эффективным средством Морено считает созданные им методы социометрии и психодрамы (уже имеющие последователей в России), причем не только в коллективах, но и в масштабах страны. Социометрия противостоит социальной демагогии и прогрессизму, столь популярным в России в последние сто лет, она инициирует не "скачки" (например в капитализм), а постепенные микрореволюционные, но реалистичные изменения, не провозглашает и призывает к мирному и положительному стилю отношений, а создает основу для глубокого понимания сторонами конфликта друг друга и создает реалистичные отношения (этим занимается в частности социодрама).

Эссе "Обращение к Спартаку" - раннее произведение, короткое, однако очень насыщенное. Впервые оно публикуется на русском языке в книге "Социометрия" московским издательством "Академический проект" в 2001 году в моем переводе. Предлагаю читателю также комментарий к этому тексту, который иначе довольно сложен для восприятия, поскольку в значительной степени контекст прочтения утрачен. Итак Европа, 1919 год…

Обращение к Спартаку.
Якоб Леви Морено

Восстание невольников всех стран против установленного порядка, против диктатуры духовной и финансовой элиты, за совершенное общество, за народ, началось без благословения возникших под ближневосточным небом религий, этот крестовый поход без креста, диктатура пролетариата без диктатуры Бога.

Где же вы, христианские миссионеры, иудейские пророки, ревностные мусульмане? Где вы, мессианские идеалисты, сочинители пророчеств, активисты, монисты, теософы, иудео-христиане, христиано-иудеи, посвятившие жизнь всем собратьям Спартака, которые потеряв голову от тоски, инстинктивно пританцовывают вокруг овеществленного идеала-тельца у подножья горы Синай?

Как бы повел себя Бог, на месте политика? Быть может, он послал бы своего сына в мир, но на этот раз не для спасения душ, а для освобождения общества. Избрал бы он стратегию организации мирных конференций, народных объединений, революций низших классов против высших или же наивно, с сияющим ликом позволил бы язычникам всех религий казнить себя? Сия дилемма парадоксальна и для самого Бога-человека, посланного ко всем без исключения, поскольку чтобы творить совершенную политику, ему пришлось бы в известной степени войти в положение каждого из членов общества. Примера, поданного человеком, для разрешения межчеловеческих противоречий недостаточно - необходим собственный пример Бога.

Бог как политик придёт в мир не как Бог-человек, а как избранный народ, как Народ-Богоносец.

Революция без выраженного божественного участия приводит лишь к второстепенному результату - смене господства одного класса господством другого, например власти буржуазии - властью народа. Но все дело заключается в том, чтобы созданное восстанием рабов государство, как орган подавления кого бы то ни было, однажды действительно отмерло, чего никогда не случится без полноценного глубинного изменения всех частей общества как единого целого. Не дано воплотить мессианское царство никому: ни человеку, ни народу, нельзя его сотворить из одной лишь грубой плоти!

И все же где-нибудь и когда-нибудь господин должен смилостивиться над "затравленной дичью", и коль скоро сама стихия народная вечно беспокойна, то закваска для нее - совсем не программы, манифесты и прокламации, а только сам Бог-Человек и Народ-Богоносец, а посему оживайте, мессианские мечтатели, ибо вы призваны перед лицом всех угнетенных людей, которые как Иаков в борьбе с ангелом ждут вашего благословения.

Erklarung an Spartakus In: Der neue Daimon. Wien, Prag, Leipzig: Genossenschaftsverlag v. A.Adler, J. Moreno-Levy et al., 1919.

Комментарий
(Роман Золотовицкий)

"Обращение к Спартаку" - раннее произведение Я.Л.Морено, выражающее его социально-философскую позицию в художественной форме, что характерно для австрийского периода его творчества (1908 - 1925). "Обращение" по форме больше всего похоже на эссе - жанр весьма популярный тогда и в особенности в журнале "Новый Даймон", где оно было опубликовано в 1919 году.

Морено тогда работал врачом и одновременно был редактором и издателем этого журнала, где публиковались Генрих Манн, Франц Кафка, Мартин Бубер, Макс Брод, Оттокар Бржезина и другие. Это был излет красивой эпохи - эпохи модерна и экспрессионизма. Многие еще верили в созидающую силу искусства. Морено уже опубликовал свою концепцию Встречи, в которой всякое общение признается ценностью, искусством. Он выпустил сборник "Приглашение к Встрече", где вместе с художественными образами развиваются взгляды, которые нельзя однозначно назвать либо философскими, либо только социологическими, либо искусствоведческими. Это было единое целое, единое кредо, его Положение, в которое включалось все Человечество (см. "Речь о Встрече", диалог между Богом и человеком (см. Лейтц Г. "Психодрама. Теория и практика. Классическая психодрама Я.Л.Морено. М. "Прогресс" 1994 стр. 131-137). Здесь впервые высказывается отношение к социальной революции.

1919 год. Многовековое господство Австро-Венгрии на огромной территории Восточной Европы кончилось. И хотя Австрия устояла и взрывы гремят по всей Европе. В России идет гражданская война, ценность человеческой жизни выращенная многим веками иудаизма и христианства, пала в ничтожество. Россия разбудила ХХ век не только разрушительной своей спонтанностью, но и фонтанирующей креативностью (кстати, здесь очень много просто таки парафраз из Достоевского, Блока, Маяковского). В Германии - революция, Веймарская республика. Рабочие отряды носят имя Спартака, выражая таким образом и то, что раньше эти люди были рабами, и то, что они намерены установить диктатуру пролетариата, и то, что они умеют сражаться как гладиаторы. Короче, "кто был ничем, тот станет всем. Говоря языком психодрамы, полный обмен ролями. Многие уверены в том, что поднялся "мировой пожар", перекинувшийся из России на другие страны (Мы на зависть всем буржуям / Мировой пожар раздуем!") сметет все на свое пути, затронет каждого на всех континентах. Спокойствие частного дома под угрозой, и в то же время преодолеваются рамки индивидуализма, люди вновь вспоминают, что они когда-то были единым целым. Мировая революция впервые в истории человечества становится явью. Спартаковские отряды уже на марше.

Тогда Морено впервые сказал о том, что человек - существо космическое, отвечающее за все Человечество как единое целое, иначе ответственность человека вообще ничего не значит. Чувствуя это прежде всего на себе, молодой философ всячески стремился к действию, совершая революцию прежде всего в себе самом. Те, чье сознание расширяется до вселенского, всечеловеческого масштаба, должны нести эту ответственность и готовить социометрическую революцию в мировом масштабе. Именно эти люди своим творчеством пробивают дорогу всему Человечеству и в грядущем "мировом пожаре" они выживут (позже он назовет свою главную книгу по социометрии "Кто выживет?" и, кстати, в 1919 году мировой пожар полыхал совсем без кавычек). Творческих людей с высокой ответственностью, которые придут на помощь каждому, кто забит и скован, Морено и имеет в виду в "Обращении…", условно называя их "избранным народом", "народом-богоносцем", несущим истинную миссию по отношению ко всем остальным. Понятие "народ-богоносец" заимствовано при переводе у В.Соловьева так как есть косвенные сведения о том, что Морено читал книги русского философа и пользовался его терминологией.

Морено иронизирует над мессианствующими философами и "революционными" мыслителями, надеющимися на "пришествие мессии", который все исправит в этом мире и обществе. Над социалистами и публицистами, призывающими надеяться только на глобальные процессы, на мировую революцию и диктатуру пролетариата, для чего надо сначала все разрушить "до основанья, а затем…" строить все сызнова как строят здание "с чистого листа", по проекту. Прогрессизм, строительство нового общества по идеалу оборачивается диктатурой, носящей любое название, будь то хоть "диктатура пролетариата". Любой "крестовый поход", пользуется ли он спонтанностью народа или нет, это насилие над реальностью, которую "тянут" к кем-то сформулированному идеалу, использующее "тоску по лучшему миру" и "совершенной", "справедливой политике". На деле "совершенная и справедливая политика" оборачивается "инстинктивной" тягой к обогащению верхушки диктатуры пролетариата, тех, кто вчера был "писателями, активистами, монистами…", танцем вокруг "золотого тельца", поскольку если даже к ним и придет Моисей (с чем бы он не спустился с горы Синай), они не узнают его, опьяненные, спутают мессию с тельцом (хотя Моисей как раз - пример человека (а не Бога), в котором мессия открылся). Эти "избранные" даже в пустыне останутся рабами, им никакая политика не поможет. С другой стороны нельзя понимать здесь буквально и понятие "Бога". Это явно не Бог-спаситель всех "кающихся и обремененных", сама вера в которого помогает выдерживать несправедливость и угнетение. В таком подходе (как и в революционном социалистическом подходе) остается неясной сама причина вечного неравенства и не названы истинно страдающие при любой власти в любом классе, среди белых или черных, богатых и бедных, спонтанных и неспонтанных. Кто вообще способен осуществлять "совершенную" политику? Могут ли это делать люди? Какие? И ради кого? Если мы не видим истинных причин неравенства и не можем с уверенностью определить кто же действительно угнетен, забит, затравлен, сможем ли мы, люди организовать некое совершенное сообщество, не впадая в крайности? Удержит ли от крайностей ОН-Бог (изображенный на иконе или вездесущий невидимый) своим примером? Выдержит ли Завет с ТЫ-Богом избранный народ? Если революция - ради бедных, то сделает ли исход в пустыню, где все равны, всех богатыми?

Изначально равные позиции, как известно, все равно приводят к неравенству и кто-то в любой ситуации, в любом классе, сословии, с любыми гарантиями равенства возможностей все равно будет на периферии, все равно будет чувствовать угнетение (пусть и как субъективно ощущаемое, это дела не меняет). А кто-то пробивается в самых тяжелых ситуациях (именем Бога или своим именем) даже без благословения. Морено переходит к Богу первого лица - "Я-Бог" есть в каждом, кто способен пробудится от сна чужих идей и осознать свой реальный статус в реальной ситуации и воспользоваться шансом на пути к свободе и независимости, который у нас не в состоянии отнять ни один диктатор, эту "искру божью", не дающую покоя никому, эту вечно бродящую человеческую и в то же время божественную субстанцию. "Я-Бог" - это тяжелейшая миссия, требующая мужества и реализма принятия того, что ты "здесь и теперь" не в силах изменить, требующая силы выйти из замкнутого круга, снова и снова воспроизводящего ситуацию угнетения или духовной нищеты, тупика. "Я-Бог" - это процесс объединения, интеграции всех внутренних частей человека, чтобы восстановить контакт между ними, найти своё "Я" во всех самых сложных, давящих положениях, не впадая в крайности угнетения какого либо из них, будь то аскеза-медитация или "пляски" инстинктов (а рабство может быть и сытым).

В современном технологически, информационно развитом и "демократическом" обществе при любых политических, экономических и социальных гарантиях, где нет угрозы голода и насилия, духовное неравенство неустранимо. Социометрия помогает прежде всего увидеть скрытую ситуацию угнетения или изоляции в любом положении, в котором оказывается человек. Возможно какое-то угнетенное, задавленное "Я" есть у любого (неважно происходит ли это в следствии ситуации внешней или такое внутреннее "Я" выходит на поверхность, кем бы оно не обернулось: забитой жертвой или джинном-диктатором, вырвавшимся на свободу). Это роли, которые воспроизводятся вновь и вновь самой социодинамикой (см. в "Социометрии" социодинамический закон, стр. 230) человеческого общества, в которых люди страдают от любой - экономической, духовной, религиозной нищеты, будучи не в силах выйти из них, как из чужой, навязанной им реальности. Позже Морено назвал их "социометрический пролетариат". Они есть во всяком классе, всякой нации, всякой профессии. Их можно заметить в любой ситуации (стоит только приглядеться). Они чувствуют себя неуверенно, им трудно конкурировать с ролями так называемых "сильных, популярных, успешных", "лидеров". Их травят в коллективах (моббинг), почему-то новички тоже сразу чувствуют их виктимность ("тварь дрожащая"), еще до знакомства и погружения в ситуацию. Они действительно как будто притягивают агрессию и никакими тренингами "Технология успеха" или "Навыки лидерства" или самоанализом и медитацией, уходом ото всего этой реальности не изменить.

И все же у всякой "затравленной дичи" есть надежда. Первым шагом будет принятие своего реального статуса в значимой ситуации, обмен чувствами со своими антагонистами (как это делается в психодраме, а, значит, и в жизни это возможно) и даже врагами. Реальность выбора, положительного или отрицательного, любовь или ненависть, открыто выраженные, не только менее опасны, но и создают более реальные, по-своему честные отношения. Прозрачность в семье, сообществе, в обществе позволяют увидеть новые возможности, позволяют услышать не только все заглушающий "вопль о несправедливой эксплуатации" (стр. 243), но и голоса конструктивные, те, что создают новы ситуации. В "затравленной дичи" просыпается не обязательно "охотник", но уж во всяком случае творец новых положений, в которых он сможет себя проявить, привлечь внимание, завоевать доверие, не объявляя себя Богом. Для того еще нужна прозрачность, чтобы положения всех объединились в одно Положение, ибо все мы связаны положительными и отрицательными выборами, потоками самых разных чувств, вселенской идентичностью.

В этом маленьком, но очень звучном манифесте спрятано много смыслов (может быть не все мы пока можем разгадать). Но в духе экспрессии мы ясно чувствуем эмоции автора и как проповедника, и как философа, и как доктора всему миру, и как "агитатора-горлана-главаря" (Маяковский), смело входящего в любое "in situ", социодраматурга мировой драмы, встающего между ссорящимися, воюющими, обманывающими, клянчащими, жалующимися. Эго чувства разнообразны до взаимоисключаемости: тут и ирония, и сарказм по поводу социалистической демагогии, тут и жалость к затравленным в каждом коллективе, каждом дворе, каждой перебранке, это милосердие к "каждой слезе ребенка" (Достоевский). Тут и восхищение энергией народа и одновременно реалистическое осознавание его возможностей, реальных возможностей его лидеров. А что касается самой мессианской идеи, то тут происходят прямо таки чудеса: в изначальном библейском смысле, кажется, не теряется ни грана смысла и в то же время он становится над этносами, странами, менталитетами и общинами, здесь мессианская идея (как и сама новая "религия Встречи") внеконфессиональна. Морено в течение всей жизни не отрицал религиозного духа своей системы, ее целостность, единственность связи всех людей в одно единое человечество (попутно ответьте себе на вопрос: а какая идея может объединить в бесконфликтном сосуществовании все человечество?). Морено не предлагает очередную идею, он предлагает с одной стороны принять реальность изначального неравенства, а с другой стороны не мириться с ней (будь то в поисках божественного провидения или божьей милости), не искать объяснений существующего положения, а научиться активно входить и выходить из него, искать новые положения и новые ситуации, в которых каждый найдет своё "Я" и новый статус. Не нужно застревать в одном положении, нужно входить в другие и выходить из своих, это естественно как вдох и выдох. Можно создать новую конфессию - нынче это не сложно, но сплоченность ее будет искусственной. А иногда это рождает зависть к чужой "избранности", это вопль Каина, который априорно принял, что избранным может быть только один из двух (практически для всех смысл этого слова именно таков: все не могут быть "избранными") и он не может не убить своего брата, потому что в таком раскладе рано или поздно тот убьет его ибо вместе им не жить. В "Что я - сторож брату своему?" слышен подтекст: "Ты же сам его избрал!" В социальной организации такого типа одно из двух: или становятся жертвой, или убийцей, третьего не дано. Нужно разорвать замкнутый круг, иначе Авель станет Каином, который вернулся отомстить.

Морено "дышит" вместе со всем человечеством и предлагает делать это всем нам. Хотя "вдох" и "выдох" у каждого - свой. Спасает лишь творчество, поиск своего пути, своей индивидуальности. Субъективные реальности объединяются именно таким путем, если мы умеем общаться и строить реалистичные отношения (не в соответствии с какими либо, пусть самыми лучшими идеями и правилами, а в соответствии с моим "Я" и твоим "ТЫ"). С каждым индивидуально. И все "МЫ" имеют право на существование, коль скоро они для кого-то реальны (хотя бы как социальные качества) и кто-то видя угрозу какому-либо "Мы", чувствует угрозу своему "Я". Не все "Мы" и не все "Я" выживут (см. "Кто выживет?"), но это лучше если кругом будут жить сплошные "ОНИ". Тогда Бог - только "Он", а мир - сплошное "Оно" (Бубер), не населенное на самом деле никем.

Право "избирать и быть избранным" - отнюдь не политическое, оно вообще не из макромира. Никто не может его гарантировать. Реален только твой собственный спонтанный Выбор и точно такой же, сделанный Другим. Перед человеком во весь рост встаёт Его Величество Поступок. Всё остальное: мотивы, объяснения выбора, объяснение ситуации, ее прогнозирование, убеждение, релаксация, даже утешение - вторичны. Это вплотную ставит перед человеком ответственность за свой выбор, за собственную жизнь. Это не оставляет лазейки - перенести ответственность за Выбор на кого угодно, хоть на Бога. Выживет тот, кого "не минет чаша сия". Вопрос "Почему я?" не дождется ответа. Вопрос "Кто остаётся?" переходит в ответ "Что остаётся?"

Жить дальше. Жить избранным. Жить дальше избранным Народом.

Тип материала: